tananta (tananta) wrote,
tananta
tananta

Category:

История песни "В Кейптаунском порту".

Вот так вот, пока ищещь минусовку хорошего качества и на нужный тебе текст, можно совершенно случайно наткнуться на удивительную историю.

Честно говоря, даже предположить не могла, как и когда был написан оригинал песни "В Кейптаунском порту". Ну, т.е. про Утесова и то, что это на мелодию его песни слышала, но то, что песня, которую пел Утесов, тоже, мягко говоря, не совсем оригинал ...

"О, сколько нам открытий чудных ..." (с)



Оригинал этой статьи лежит тут: http://booknik.ru/publications/all/ty-pomnish-keyiptaunskiyi-port/

Тексты песен взяла отсюда: http://a-pesni.org/dvor/vkejptaunskom.php
И там же можно посмотреть ноты песни, если кому надо.

Не было поначалу никаких французских моряков, а были герои малоуспешного еврейского мюзикла.

Шолом Секунда родился на Украине и был музыкально одаренным мальчиком. В 1907 году его семья перебралась в Америку. Шолом пел везде, где только его слушали, стал брать уроки музыки у композитора Эрнста Блоха и окончил институт музыкального искусства. Семья была бедна, и он подрабатывал в массовке в еврейском театре, где после учебы стал официальным композитором и дирижером.

Секунда считал себя классическим композитором, а на жизнь зарабатывал, сочиняя музыку для спектаклей на идише.

В 1932 году театр поставил музыкальную комедию I Would if I Could, (на идише Men Ken Lebn Nor Men Lost Nisht), и там с огромным успехом прозвучала песня на слова Джейкоба Джейкобса Bei Mir Bistu Shein – «Для меня ты самая красивая». Исполнителей Аарона Лебедеффа и Люси Левайн много раз вызывали на бис. Но сам мюзикл успеха не имел и продержался всего один сезон. Секунда особенно не расстроился – его раздражало, что Лебедефф по ходу спектакля непрерывно нес отсебятину.
Авторы пытались пристроить историю в Голливуд, но там отказались, сочтя ее слишком местечковой.



Несколько лет она оставалась популярной в барах Ист-Сайда, но со временем должна была забыться. Однако в 1937 году Сэм Кан и Сол Чаплин (музыканты, писавшие в соавторстве слова к песням, впоследствии – оскаровские лауреаты за музыку к фильмам) услышали ее в одном из баров Гарлема в исполнении двух чернокожих певцов (они пели на идише). Мелодия очаровала Кана и Чаплина, и они обратились к "Каменсам", музыкальному издательству в Бруклине, с предложением выкупить песню и переписать ее на английском. Права были приобретены всего за 30 долларов. Секунда и Джейкобс зачастую публиковали песни за свой счет, так что продать произведение издателю было особой удачей. Для них эта песня ничем не отличалась от других, проданных за 30 долларов (по 15 долларов на соавтора).

Но в этот раз все сложилось совершенно иначе.
Кан и Чаплин написали английский текст, в котором для колорита оставили в качестве рефрена идишские слова. Песня теперь называлась Bei Mir Bis Du Shoen (произносится «бисту шейн»). В конце 1937 года записали ее мало кому тогда известные Эндрюс Систерз (Andrews Sisters), и она немедленно превратилась в хит. Песня звучала везде - от Голливуда до ковбойских ранчо. Потом стала немыслимо популярна по всему миру - от Германии до Японии - и принесла своим «обладателям» около трех миллионов долларов. Сэмми Кан купил своей маме дом на заработки от песни. А мама Шолома, Анна Секунда, каждый день ходила в синагогу молиться - она была уверена, что Бог наказал сыночка за ее грехи. Ей было 76, она не говорила по-английски и ничего не понимала в контрактах и копирайтах.


Сестры Эндрюс с Шоломом Секундой

Как-то ночью хит в исполнении сестер Эндрюс услышали по радио сестры Багельман, исполнявщие джазовые версии еврейских народных песен. В ту же ночь они сменили имена с Клары и Минни на Клэр и Мирну и стали называться сестрами Бэрри. Они тоже стали петь про «самую красивую» - опять на идише.

Перепели песню многие известные исполнители, включая Эллу Фитцджеральд, Гая Ломбордо и Джуди Гарланд.

Хотите подпеть? Вот текст, с которым песня стала немыслимо популярной:

Of all the boys I’ve known, and I’ve known some
Until I first met you, I was lonesome
And when you came in sight, dear, my heart grew light
And this old world seemed new to me

You’re really swell, I have to admit you
Deserve expressions that really fit you
And so I’ve racked my brain, hoping to explain
All the things that you do to me

Bei mir bist du schoen, please let me explain
Bei mir bist du schoen means you’re grand
Bei mir bist du schoen, again I’ll explain
It means you're the fairest in the land

I could say "Bella, bella", even say "Wunderbar"
Each language only helps me tell you how grand you are
I’ve tried to explain, bei mir bist du schoen
So kiss me and say you understand
Bei mir bist du schoen, you’ve heard it all before
but let me try to explain
Bei mir bist du schoen means that you’re grand
Bei mir bist du schoen, it’s such an old refrain
and yet I should explain
It means I am begging for your hand

В Германии были уверены, что это чуть ли не народная немецкая песня, и пели ее повсеместно, пока кто-то из наци не узнал, что автором был еврей, и хит тут же запретили.

В России песню встретили как родную. Утесов немедленно перепел ее, поведав про незадачливую, но бойкую старушку:

Старушка не спеша
Дорожку перешла,
Ее остановил милицанер:
"Товарищ бабушка, меня не слушали,
Закон нарушили, платите штраф!"
- Ах, что вы, что вы, что вы!
Я так спешу домой,
Сегодня у Абраши выходной!
Несу в корзиночке
Кусочек булочки,
Кусочек курочки,
И пирожок!
Я никому не дам,
Все скушает Абрам,
И станет, как надутый барабан!!!

про необузданную красавицу:

Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
Но обеспечен ей всегда успех.

Моя красавица
Мне очень нравится,
Походкой ровною, как у слона.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
И вечно в бочку с пивом влюблена.

А во время войны песня превратилась в сатиру "Барон фон дер Пшик":

Барон фон дер Пшик
Покушать русский шпиг
Давно собирался и мечтал.
Любил он очень шик,
Стесняться не привык,
Заранее о подвигах кричал.
Мундир без хлястика,
Разбита свастика -
А ну-ка влазьте-ка на русский штык! -
Барон фон дер Пшик
Попал на русский штык,
Остался от барона только пшик.
Капут!



Романтическая же история про Жаннетту в Кейптаунском порту была сочинена учеником 9-го класса 242-й ленинградской школы Павлом Гандельманом. В 1940-м году он задался вопросом: «А кто же пишет популярные дворовые шлягеры?», и надумал поставить эксперимент. На мотив популярнейшей утесовской "Красавицы" он решил сочинить ррромантичнейшую зубодробительную экзотическую песню и посмотреть, как быстро она пойдет в народ. Он писал по куплету на уроках литературы, а на переменах проверял получившееся на одноклассниках. Одобренные куплеты переписывались и разбредались по дворам. Ныне песня известна в живописных народных вариантах, где "юбки узкие трещат по швам", но Павел был мальчик начитанный, поэтому его текст весьма литературен:

В кейптаунском поpту
С какао на боpту
"Жанетта" попpавляла такелаж.
Но, пpежде чем идти
В далекие пути,
На беpег был отпущен экипаж.

Идут-сутулятся,
Вздымаясь в улицы,
Давно знакомы им и штоpм, и гpад...
И клеши новые,
Полуметpовые
Полощет весело ночной пассат.

Им двеpь откpыл поpтье,
И несколько поpтьеp
Откинулись, впуская моpяков.
И не было забот,
И гоpе не пpидет -
Здесь люди объясняются без слов!

Здесь все повенчаны
С вином и женщиной.
Здесь быстpо лечатся следы моpщин.
Здесь души сильные,
Любвеобильные.
Здесь каждый бог, и цаpь, и господин!

Они уйдут чуть свет.
Сегодня с ними Кэт.
О ней не мог мечтать и сам Жюль Веpн:
Она, куда ни кинь,
Богиня из богинь
Заманчивых кейптаунских тавеpн.

Здесь пунши пенятся,
Здесь пить не ленятся,
Поют вполголоса, пpисев в кpугу:
"Мы знаем гавани
Далеких плаваний,
Где жемчуг высыпан на беpегу".

А в ночь воpвался в поpт
Фpанцузский теплоход,
Облитый сеpебpом пpожектоpов.
Когда бледнел pассвет,
Пpишли в тавеpну Кэт
Четыpнадцать фpанцузских моpяков...

"Кончайте плавиться!"
"Пpивет, кpасавица!"
"Во имя Фpанции - на шлюпки гpуз!"..
Но споp в Кейптауне решает бpаунинг,
И на пол гpохнулся гигант фpанцуз...

Когда пpишла заpя
На южные моpя,
"Жанетта" pазбудила сонный поpт.
Но не пpишли на зов
Все восемь моpяков,
И больше не взойдут они на боpт.

Им больше с гавани
Не выйти в плаванье,
И стpаны дальние не видеть вновь.
Их клеши новые,
Полуметpовые,
Обильно пpолита, смочила кpовь...

В кейптаунском поpту
С какао на боpту
"Жанетта" уходила на Сидней.

Без буpь тебе идти
В далекие пути,
Скиталица акуловых моpей!..

"Здесь души сильные, любвеобильные" - это, конечно, влияние Некрасова.
В оригинале у «Жанетты» оказалось какао на борту, а вовсе не пробоина. Я не специалист, но то-то мне всегда казалось странным – с пробитым бортом всего лишь починять паруса?

В 1941 году в Кронштадской школе оружия вчерашний школьник услышал, как моряки распевали его песню под гитару. Над заявлением, что он автор, суровые мужчины посмеялись.

Разумеется, про Секунду к этому моменту все уже забыли. Музыка народная, слова народные: Жаннетта! Исполняется впервые!

Мы же к нему ненадолго вернемся. 30 долларов - это по нынешним деньгам примерно 422 доллара, так что композитор поначалу мог быть вполне доволен продажей своей безделицы. Однако неимоверный успех твоей песни в чужих руках - это могло поразить кого угодно. Секунда, впрочем, не сокрушался, продолжал писать музыку - и легкую, и симфоническую, на уговоры журналистов рвать волосы от отчаяния не поддавался, пожимал плечами и отворачивался к нотной бумаге.

28 лет владения копирайтом закончились в 1961 году, и права вернулись к Шолому Секунде и Джейкобу Джейкобсу. И уж тут-то композитор подписал договор с музыкальным издательством и вытребовал себе достойные проценты по ройялти. До конца жизни Секунда наслаждался авторством хита, деньгами и славой. После его смерти в 1974-м права по закону еще 75 лет будут принадлежать его семье.

«Бай мир бисту шейн» - одна из самых популярных и широко распространенных еврейских песен.

Вариант 1.

В Кейптаунском порту
Стояла на шварту
«Джаннета», поправляя такелаж.
Но прежде, чем уйти
В далёкие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Идут, сутулятся,
Вливаясь в улицы,
Их клёши новые
Ласкает бриз.

Они пошли туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.

А ночью в тот же порт
Ворвался пароход
В сиянии своих прожекторов.
И свой покинув борт,
Сошли гурьбою в порт
Четырнадцать французских моряков.

У них походочка,
Как в море лодочка,
А на пути у них таверна «Кэт».

Они пошли туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина.

Зайдя в тот ресторан,
Увидя англичан,
Французы были просто взбешены!
И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались, как дети сатаны.

Но спор в Кейптауне
Решает браунинг,
И англичане начали стрелять…

Беда пришла туда,
Где каждый без труда
Найти бы мог и женщин и вина.

Когда взошла заря,
В далёкие моря
Отправился французский пароход.
Но не вернулись в порт
И не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков…

Не быть им в плаваньи,
Не видеть гавани:
И клёши новые залила кровь…

Им не ходить туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и любовь…

Запрещенные песни. Песенник. / Сост. А. И. Железный, Л. П. Шемета, А. Т. Шершунов. 2-е изд. М., «Современная музыка», 2004.

Вариант 2.

В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жаннета» оправляла такелаж.
Но прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Идут, сутулятся,
Вливаясь в улицы,
И клеши новые
Ласкает бриз.
Они идут туда,
Где можно без труда
Достать себе и женщин и вина,
Где пиво пенится,
Где пить не ленятся,
Где юбки новые трещат по швам!

А ночью в тот же порт
Ворвался пароход
В сиянии своих прожекторов,
И, свой покинув борт,
Сошли гурьбою в порт
Четырнадцать французских моряков.
У них походочка -
Как в море лодочка,
А на пути у них
Таверна Кэт.
Они пришли туда,
Где можно без труда
Достать себе и женщин и вина,
Где все повенчано
С вином и женщиной,
Где юбки новые трещат по швам.

Зайдя в тот ресторан,
Увидев англичан,
Французы стали все разозлены,
И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались, как дети сатаны!
Но спор в Кейптауне
Решает браунинг,
И англичане
Начали стрелять.
Война пришла туда,
Где можно без труда
Достать себе и женщин и вина,
Где пиво пенится,
Где пить не ленятся
И юбки новые трещат по швам.

Когда пришла заря,
В далекие моря
Отправился французский пароход.
Но не вернулись в порт
И не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков.
Не быть им в плаваньи,
Не видеть гавани,
Их клеши новые залила кровь.
Им не ходить туда,
Где можно без труда
Достать себе и женщин и вина.
Где пиво пенится,
Где пить не ленятся
Где юбки новые трещат по швам.

В нашу гавань заходили корабли. Пермь, "Книга", 1996.

Вариант 3.

В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
"Джанетта" поправляет такелаж.
Но прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Идут, сутулятся,
Вздыхает улица,
И клеши новые ласкают глаз.
Идут они туда,
Где можно без труда
Достать себе и женщин, и вина.

Здесь все повенчано
С вином и женщиной,
Где ласки нежные волнуют кровь,
А утром в этот порт
Ворвался теплоход,
Залитый серебром прожекторов.

И вскоре, чуть рассвет,
Вошли в таверну "Кэт"
Четырнадцать французских морячков.
- Бонжур, красавицы!
Нам очень нравится.
Во имя Франции объявим клев!

Один с себя француз
По имени Бимуз
Хотел уж было склянки отбивать!
Но спор в Кейптауне
Решает браунинг,
И с штофом грохнулся к ногам француз.

И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались, как тысяча чертей.
Все ленты сорваны,
Тельняшки порваны,
А клеши новые, как с ковырей. (1)

И больше не взойдут
На каменный редут
Четырнадцать французских морячков.
Уйдут суда без них,
Безмолвных и чужих, -
Не будет их манить свет маячков.

(1) Ковырь (устар.) - гвоздь

Блатная песня: Сборник. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002.

Вариант 4.

В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
"Джанетта" поправляла такелаж.
Но прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Идут, сутулятся,
Врываясь в улицу,
И клеши новые ласкает бриз.
Идут они туда,
Где можно без труда
Достать себе и женщин, и вино.

Где все повенчано
С вином и женщиной,
И глазки нежные волнуют кровь.
А утром в тот же порт
Ворвался теплоход,
Залитый серебром прожекторов.

И вскоре, чуть рассвет,
Вошли в таверну "Кэт"
Четырнадцать французских морячков.
- Бонжур, красавицы!
Вам очень нравится,
Во имя Франции вам якорь в клюз!

Один моряк француз
По имени Пинуз
Хотел уж было склянки отбивать!
Но спор в Кейптауне
Решает браунинг,
И с шумом грохнулся гигант француз.

И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались, как тысяча чертей.
Все ленты сорваны,
Тельняшки порваны,
И клеши новые, как с козырей.

И больше не зайдут
На каменный редут
Четырнадцать французских морячков.
Уйдут суда без них,
Безмолвных и чужих,
Не будет бриз ласкать тех морячков.

Уйдут суда без них,
Безмолвных и чужих,
Не будет бриз ласкать тех морячков.

Расшифровка фонограммы Владимира Сорокина, CD «Наша гавань», «Граммофон рекордс», 2000.

Вариант 5.

В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жаннета» поправляла такелаж.
Но прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Идут, сутулятся
По темным улицам,
И клеши новые ласкает бриз.
Они идут туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина,
Где пиво пенится,
Где пить не ленятся,
Где юбки узкие трещат по швам!

Но вот ворвался в порт
Французский теплоход
В сиянии своих прожекторов,
И, свой покинув борт,
Сошли гурьбою в порт
Четырнадцать французских моряков.
У них походочка,
Как в море лодочка,
А на пути у них
Таверна Кэт.
Они пришли туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина.

Зайдя в тот ресторан,
Увидев англичан,
Французы стали все разозлены,
И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались, как дети сатаны.
Но спор в Кейптауне
Решает браунинг,
И англичане
Начали стрелять.
Война пришла туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина,
Где пиво пенится,
Где люди женятся,
Где юбки узкие трещат по швам.

Когда пришла заря,
В далекие моря
Отправился французский теплоход.
Но не вернулись в порт
И не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков.
Не быть им в плаванье,
Не видеть гавани,
Их клеши новые залила кровь.
Им не ходить туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и любовь.

Найти себе и женщин и любовь…

С фонограммы Алексея Козлова и Андрея Макаревича, альбом «Пионерские блатные песни», Sintez Records, 1996.

Вариант 6.

В кейптаунском порту
С какао на борту
Жанетта оправляла такелаж
Но прежде чем уйти
В далекие пути
На берег был отпущен экипаж

Идут сутулятся,
Вливаясь в улицы
А на пути у них таверна Кэт!
Они пришли туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина

Но в тот же самый порт
Ворвался теплоход
Сиянием своих прожекторов
И вышли из кают
На палубу, на ют
Четырнадцать французских моряков

У них походочка
Как в море лодочка
И клеши новые
Ласкает бриз
Они пришли туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина

Зайдя в тот ресторан
Увидя англичан
Французы были просто взбешены
И кортики достав
Забыв морской Устав
Дрались они как дети сатаны

Но спор в Кейптауне
Решает Браунинг
И англичане начали стрелять...
Беда пришла туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина

Когда взошла заря
В далекие моря
Отправился французский теплоход
И он покинул порт
Но не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков

Не быть им в плаваньи,
Не видеть гавани
И клеши новые
Залила кровь!
Ты не ходи туда
Где можно без труда
Найти себе и женщин и вина!

С форума неофициального сайта «В нашу гавань заходили корабли» www.gavan.km.ru, 15-19.01.2005.

Вариант 7.

В Кейптаунском порту с какао на борту
"Жанетта" поправляла такелаж.
Но прежде чем уйти в далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Идут сутулятся, вливаясь в улицы,
И клеши новые ласкает бриз.
Они идут туда, где весело всегда,
Где люди объясняются без слов,
Где все повенчано с вином и женщиной
И страсти бурные волнуют кровь.

В ту ночь ворвался в порт французский теплоход,
Облитый серебром прожекторов.
По трапу перешли и на берег сошли
Четырнадцать французских моряков.
И лишь настал рассвет, вошли в таверну "Кэт"
Четырнадцать французских моряков.
Навстречу им портье, и несколько портьер
Откинулись, впуская моряков.
- Привет, красавицы, вы все нам нравитесь,
Во имя Франции любите нас!

И только лишь вошли в таверну моряки,
Навстречу им поднялся будто шквал.
Один гигант француз, по имени Медус,
Собрался было склянки отбивать.
Но спор в Кейптауне решает браунинг,
И на пол грохнулся гигант француз.
И, кортики достав, забыв морской устав,
Дрались они, как тысяча чертей.
И клеши порваны, тельняшки сорваны,
И грудь могучую омыла кровь.

В Кейптаунском порту с какао на борту
"Жанетта" набирала экипаж.
Но не взойдут на борт и не вернутся в порт
Четырнадцать французских моряков.
Не быть им в плаванье, в далеком плаванье
И тихой гавани им не видать.
Уйдут суда без них, безмолвных и чужих.
Не будет бриз ласкать тех моряков.

За основу текста песни взяты слова П. М. Гандельмана, зима 1939/1940 года. Исполняется на мотив фокстрота "Моя красавица" (музыка Секунды, Ш. Брукса, не позднее 1939 года).

Шел трамвай десятый номер…Городские песни. Для голоса в сопровождении фортепиано (гитары). / Сост. А. П. Павлинов и Т. П. Орлова. СПб., "Композитор – Санкт-Петербург", 2005.

Вариант 8.

В Кейптаунском порту с пробоиной в борту
"Жанетта" поправляла такелаж.
Но прежде, чем уйти в далёкие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Идут, сутулятся, вливаясь в улицы,
И клёши новые ласкает бриз...

Идут они туда, где можно без труда
Найти весёлых женщин и вино.
Там чувства продают, недорого берут,
И многое для них разрешено.
Там всё повенчано с вином и женщиной
И ласки нежные волнуют кровь.

А ночью в этот порт ворвался теплоход,
Залитый серебром прожекторов.
И вот - едва рассвет - вошли в таверну "Кэт"
Четырнадцать французских моряков.
Бонжур, красавицы, нам очень нравятся,
Во имя Франции дарить любовь.

Зайдя в тот балаган, увидев англичан,
Французы стали шутки отпускать.
Один гигант француз по имени Марус
Решил на стойке склянки отбивать.
Но боцман Даунинг свой вынул браунинг
И на пол грохнулся гигант француз.

В команде моряков, рассерженных волков,
Товарищей не бросили в беде.
Поправ морской устав и кортики достав,
Они дрались, как тысяча чертей.
На клёши новые, полуметровые,
Ручьями алыми полилась кровь.

Уж больше не взойдут по палубе на ют
Четырнадцать отважных моряков.
Уйдут суда без них, безмолвных и чужих,
Не будет их манить свет маяков.
Не быть им в плаваньи, не видеть гавани
И не искать утех на берегу.

В кейптаунском порту с пробоиной в борту
"Жанетта" поправляла такелаж.
Но прежде, чем уйти в далёкие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Из статьи Давида Эйдельмана «Bei mir bist du scheyn» или "В КЕЙПТАУНСКОМ ПОРТУ" (2007). Этот же вариант - в текстовом приложении в mp3-диске "Андрей Макаревич", Синтез Рекордз, 2003 (на самом диске Макаревич и Козлов поют другой вариант).

Вариант 9.

В Кейптаунском порту
С какао на борту
"Жанетта" поправляла такелаж.
Но прежде, чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Идут, сутулятся,
Врываясь в улицы,
И клеши новые
Ласкают взгляд.

Они идут туда,
Где можно без труда
Достать дешевых женщин и вина,
Где пиво пенится,
Где жить не ленятся,
Где юбки женские трещат по швам!

А ночью в тот же порт
Ворвался пароход
В сиянии своих прожекторов.
И, свой покинув борт,
Сошли гурьбою в порт
Четырнадцать французских моряков.

Идут, сутулятся,
Вливаясь в улицы,
И клеши новые
Ласкают взгляд.

Они идут туда,
Где можно без труда
Достать веселых женщин и вина.
Где пиво пенится,
Где пить не ленятся,
Где руки женские ласкают грудь!

Один гигант-француз
По имени Марус
Уж начал было Мэри обнимать,
Но боцман Даунинг
Достал свой браунинг,
И на пол грохнулся гигант-француз.

Тринадцать моряков -
Рассерженных волков -
Не бросили товарища в беде
И, кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались как тысяча чертей.

Когда взошла заря,
В далекие края
Отправился французский пароход.
Но не вернулись в порт
И не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков.

Им не ходить туда,
Где можно без труда
Добыть веселых женщин и вина.
Где пиво пенится,
Где жить не ленятся,
Где юбки женские трещат по швам.

Как на Дерибасовской... Песни дворов и улиц. Книга первая / Сост. Б. Хмельницкий и Ю. Яесс, ред. В. Кавторин, СПб.: Издательский дом "Пенаты", 1996, с. 70-73.

И что-то мне кажется, что это далеко не все варианты ...
Tags: истории, культура, музыка, традиции
Subscribe

  • лекция на закате

    "Ипохондрия всегда на закате делается. - Отчего же на закате, Степан Степанович? - От глупых сомнений, Фимка. - Вот глядит человек на солнышко и…

  • Чудеса случаются на восходе ...

    Вот все люди как люди, снимают себе закаты и радуются. А я вот очень люблю снимать восходы, начало нового дня. Только вот любить-то я, конечно, сие…

  • Птицы на закате

    Место второй ночевки у нас было между Питером и Приморском. Где-то между Большими и Малыми песками. Места там удивительные. Море - просто чудо! К…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • лекция на закате

    "Ипохондрия всегда на закате делается. - Отчего же на закате, Степан Степанович? - От глупых сомнений, Фимка. - Вот глядит человек на солнышко и…

  • Чудеса случаются на восходе ...

    Вот все люди как люди, снимают себе закаты и радуются. А я вот очень люблю снимать восходы, начало нового дня. Только вот любить-то я, конечно, сие…

  • Птицы на закате

    Место второй ночевки у нас было между Питером и Приморском. Где-то между Большими и Малыми песками. Места там удивительные. Море - просто чудо! К…